плоти, а Мак — мой старейший друг,
Его я не звал на обеды, ему не до этих штук.Говорят, за меня он молился, старый ирландский шакал!Но он не солгал бы за деньги, подох бы, но не украл.Пусть он «Мэри» нагрузит балластом — полюбуешься, что за ход!На ней сэр Антони Глостер в свадебный рейс пойдет.В капитанской рубке, привязанный, иллюминатор открыт,Под ним винтовая лопасть, голубой океан кипит.Плывет сэр Антони Глостер — вымпела по ветру летят, —Десять тысяч людей на службе, сорок судов прокат.Он создал себя и мильоны, но это все суета,И вот он идет к любимой, и совесть его чиста!У самого Патерностера — ошибиться нельзя никак…Пузыри не успеют лопнуть, как тебе заплатит Мак.За рейс в шесть недель пять тысяч, по совести — куш хорош.И, отца предав океану, ты к Маку за ним придешь.Тебя высадит он в Макассаре, и ты возвратишься один,Мак знает, чего хочу я… И над «Мэри» я — господин!Твоя мать назвала б меня мотом — их еще тридцать шесть — ничего!Я приеду в своем экипаже и оставлю у двери его;Всю жизнь я не верил сыну — он искусство и книги любил,Он жил за счет сэра Антони и сердце сэра разбил.Ты даже мне не дал внука, тобою кончен наш род…Единственный наш, о матерь, единственный сын наш — вот!Харроу и Тринити-колледж — а я сна не знал за барыш!И он думает — я сумасшедший, а ты в Макассаре спишь!Плоть моей плоти, родная, аминь во веки веков!Первый удар был предвестник, и к тебе я идти был готовНо — дешевый ремонт дешевки — сказали врачи: баловство!Мэри, что ж ты молчала? Я тебе не жалел ничего!Да, вот женщины… Знаю… Но ты ведь бесплотна теперь!Они были женщины только, а я — мужчина. Поверь!Мужчине нужна подруга, ты понять никак не могла,Я платил им всегда чистоганом, но не говорил про дела.Я могу заплатить за прихоть! Что мне тысяч пятьЗа