место у Патерностера, где я хочу почивать?
Я верую в Воскресенье и Писанье читал не раз,Но Уокингу я не доверюсь: море надежней для нас.Пусть сердце, полно сокровищ, идет с кораблем ко дну…Довольно продажных женщин, я хочу обнимать одну!Буду пить из родного колодца, целовать любимый рот,Подруга юности рядом, а других пусть черт поберет!Я лягу в вечной постели (Дикки сделает, не предаст!),Чтобы был дифферент на нос, пусть Мак разместит балласт.Вперед, погружаясь носом, котлы погасив, холодна…В обшивку пустого трюма глухо плещет волна,Журча, клокоча, качая, спокойна, темна и зла,Врывается в люки… Все выше… Переборка сдала!Слышишь? Все затопило, от носа и до кормы.Ты не видывал смерти, Дикки? Учись, как уходим мы!ТОМПЛИНСОН
Перевод: А.Эппель
И стало так! — усоп Томплинсон в постели на Беркли-сквер,И за волосы схватил его посланник надмирных сфер.Схватил его за волосы Дух черт-те куда повлек, —И Млечный Путь гудел по пути, как вздутый дождем поток.И Млечный Путь отгудел вдали — умолкла звездная марь,И вот у Врат очутились они, где сторожем Петр-ключарь.«Предстань, предстань и нам, Томплинсон, четко и ясно ответь,Какое добро успел совершить, пока не пришлось помереть;Какое добро успел совершить в юдоли скорби и зла!»И встала вмиг Томплинсона душа, что кость под дождем, бела.«Оставлен мною друг на земле — наставник и духовник,Сюда явись он, — сказал Томплинсон, — изложит все напрямик».«Отметим: ближний тебя возлюбил, — но это мелкий пример!Ведь ты же брат у Небесных Врат, а это не Беркли-сквер;Хоть будет поднят с постели твой друг, хоть скажет он за тебя, —У нас — не двое за одного, а каждый сам за себя».Горе и долу зрел Томплинсон и не узрел не черта —Нагие звезды глумились над ним, а в нем была пустота.А