Когда, смугла и черноброва,

к тебе склоняется княжна,

на целый мир глядя сурово,

с тобой, как с мальчиком, нежна.

Люблю, когда, зарю почуя,

хозяин лампу тушит вдруг,

и гости сонные, тоскуя,

сидят, безмолвные, вокруг.

Когда на улице, светая,

летают воздухи одни,

когда проходит ночь пустая

и гаснут мёртвые огни.

Люблю, Родимов! Нет спасенья!

В спасенье глупые слова!

Вся жизнь только воскресенье!

Родимов:

Молчи, пустая голова!

Аларих, готский король:

Видел я, в долинах Рога

мчался грозный Ахерон.

Он глядел умно и строго,

точно ехал с похорон.

То долина, то гора

пролетали над водой,

то карина, то мара,

сбоку хвостик золотой.

Бог глядел в земную ось,

все, как суп, во мне тряслось,

вся шаталась без гвоздей

геометрия костей.

Тут открылся коридор,

взвился дубом нашатырь,

мне в лицо глядел хондор,

тучи строгой поводырь.

Эй, душа, колпак стихов,

разом книги расплоди,

сто простят тебе грехов,

только в точку попади.

Ну, Родимов, дай ладонь!

Родимов:

На ладони скачет конь.

Аларих:

Ты, Родимов, попадья,

я как раз тебе судья.

Кулундов (вбегая):

Где мой кушак? Где мой кушак?

Родимов:

Однажды царь лежал в гробу.

Аларих:

Я слышу шёпот, стук и шаг.

Мамаша:

Господь, храни меня, рабу.

Родимов:

Свеча трещала над царем.

Кулундов:

Кушак на мне! Кушак на мне!

Родимов:

Единый Бог сидел втроем.

Царица плакала в окне.

Царь говорил: мои дворцы

стоят пусты, но я вернусь.

Аларих:

Но мне не страшны мертвецы.

Мамаша:

А я покойников боюсь.

Голова на двух ногах: